АЗБУКА ИКОНОГРАФИИ: ПАВЛИН
Роскошный царственный вид и повадки этой птицы предсказуемо сделали ее символом верховной власти. В античности павлин был обязательным атрибутом богини Геры (Юноны), верховной богини и супруги Зевса (Юпитера). Согласно мифу именно Гера даровала перьям своего любимца такую необычную окраску после гибели своего слуги, стоглазого Аргуса, убитого Гермесом, которому Зевс получил освободить свою любовницу Ио, превращенную в корову. По другой версии, после гибели Аргуса Гера превратила его в павлина. На картине «Юнона и Аргус» (1610-е гг.) Питера Пауля Рубенса изображен убитый страж, с головы которого богиня и ее служанка снимают глаза, а маленькие путти переносят их на перья павлинов.
В Древнем Риме павлина считали личной эмблемой императрицы и ее дочерей. Этих птиц специально разводили и содержали в садах и парках, им посвящали произведения искусства, а после смерти хоронили в гробницах их владельцев.
В христианстве павлина воспринимали как положительный символ. Его роскошный хвост, окрашенный во все возможные цвета, воспринимался как универсальный знак единства Бытия. Способность павлина сбрасывать его красивейшие перья и отращивать их снова превратилась в сознании людей Средневековья в символ духовного обновления и возрождения. Павлин мог появляться и в сцене Благовещения, как символ Богоматери -Царицы Небесной.
В древности считалось, что павлинье мясо настолько жесткое, что является нетленным, не подверженным гниению. Святой Августин даже заметил по этому поводу: «Кто, кроме Господа, создателя всех вещей, наделил плоть мертвого павлина возможностью никогда не разлагаться?» Поэтому павлина сочли символом нетленности Иисуса Христа. Поэтому в христианской иконографии, особенно в ранней, он считался символом бессмертия, обновления и Воскресения Иисуса Христа, о чем свидетельствуют мозаики и настенная живопись, где популярным сюжетом были два павлина, пьющие из одной чаши, что означало духовное возрождение. Также некоторые художники, в частности Гирландайо, помещали павлина и в сцене Тайной Вечери.
Еще одно символическое значение птицы – небо, поскольку «глазки» на его перьях похожи на звезды. Перо павлина вместо пальмового листа могла нести святая Варвара, а павлин со змеей в клюве символизировал победу света над тьмой.
В иногда в аллегориях художники использовали другое качество павлина – его надменность, поэтому красивая птица, гордо распускающая свои роскошные перья, является символом тщеславия. В этом же качестве павлина могли поместить в сцену шествия на Голгофу или Распятия, где эта птица обозначала соответствующий грех, искупаемый Иисусом Христом, лишенным своих одежд палачами.
Новый всплеск интереса в павлину как к особой теме в живописи появился во второй половине 19 века в Англии, когда эту птицу стали активно использовать и на картинах, и в декоративных работах прерафаэлиты. Для них павлин стал ключевым символом, обозначающим «красоту ради красоты». Позднее эта тема павлинов и павлиньих перьев как особого декора перешла в творчество мастеров ар-нуво. Например, интерьер ювелирного магазина Жоржа Фуке, разработанный Альфонсом Мухой, содержал изображения павлинов с распущенными и закрытыми хвостами в сочетании с яркими витражами, выполненными по рисункам на растительную тематику.
Еще более известной считается «Павлинья комната» (или «Гармония в голубом и золотом: павлинья комната», 1876-77) Джеймса Уистлера, выполненная художником для столовой в лондонском таунхаусе британского предпринимателя Фредерика Лейленда. Это произведение считается одним из шедевров декоративного оформления интерьеров и лучшим образцом японизма в европейском искусстве 19 века, предвосхитившем эстетику модерна. По сути это также пример использования павлина как символа красоты и изысканности, понятного для европейца. Лейленд оказался очень недоволен работой Уистлера, изменившего по своему усмотрению изначальный проект архитектора Томаса Джекилла, и Уистлер в качестве мести включил в декор комнаты панель с двумя дерущимися павлинами, в образе которых он представил себя и заказчика.
Особое место павлин занимал в творчестве Натальи Гончаровой. Она считала его своим личным символом, символом своего творчества, а также знаком единства Бытия, уходящим корнями в древние культуры.
У алхимиков павлин с распущенным хвостом считался признаком начала превращения низших субстанций в высшие, которое может и не состояться, поскольку яркость павлиньего оперенья может оказаться обманчивой, а за прекрасным фасадом скрываться неудача или внутренняя пустота.