Нашим бойцам на СВО бьют в спину свои? Лазейку для нечистых на руку командиров прикрыли. В Свердловской области омбудсмены провели масштабную проверку и выяснили шокирующую правду: из почти полутора тысяч солдат, объявленных дезертирами, самовольно покинули часть лишь 22 человека. Остальным статус СОЧ присвоили незаконно.
Война обнажает не только героизм, но и подлость. Причём подлость иногда приходит не со стороны противника, а из собственных штабов. История, о которой рассказал военкор Михаил Полынков в своём Telegram-канале «Солдатская правда», заставляет содрогнуться: нашим бойцам на СВО порой бьют в спину свои же командиры. И бьют не пулями, а бумажным оружием — приказами и рапортами.
Всё началось с проверки Регионального отделения уполномоченного по правам человека в Свердловской области по заявлениям родственников пропавших бойцов. Результаты превзошли самые мрачные ожидания. Выяснилось, что из 1348 военнослужащих, которые числились в документах как самовольно оставившие часть, реально уклонились от службы лишь 22 человека. Остальные 1326 — погибшие, чьи тела либо ещё не найдены, либо находятся в процессе идентификации.
Из воинской части поступил официальный ответ, согласно которому военнослужащий с 24 августа 2024 года числился в числе лиц, самовольно оставивших часть. Однако на момент подготовки этого ответа командованию уже было известно о гибели бойца в зоне СВО. Известие о том, что погибший был признан дезертиром, стало тяжелым испытанием для его близких. Для семьи это был ещё один удар — узнать, что их родной человек, всегда проявлявший мужество и не пасовавший перед трудностями, был признан СОЧем,
— приводит слова обмудсмена Татьяны Мерзляковой ura.ru.
Как же так получилось, что мёртвых солдат записали в предатели? Ответ кроется в системе учёта, которая оставляет слишком много свободы для нечистых на руку командиров. Когда боец пропадает, у его непосредственного начальника есть два варианта действий. Первый — присвоить статус «без вести пропавший». В этом случае родственники продолжают получать денежное довольствие, а судьба солдата подлежит установлению. Второй вариант — статус СОЧ (самовольно оставивший часть). Это для недобросовестного командира — настоящая палочка-выручалочка. Дело о пропавшем передаётся в военно-следственные органы и военную прокуратуру, и с командира снимается вся ответственность за дальнейшую судьбу подчинённого. Никаких отчётов, никаких объяснений, никаких поисков.
Но цена такого бюрократического удобства — сломанные человеческие судьбы. Родственники лишаются денег, на которые могли бы жить, пока ждут вестей. А сам боец, даже если он героически погиб, прикрывая отход товарищей, получает посмертное клеймо дезертира. Его имя оказывается опороченным, семья — униженной. Зато командир, сэкономивший себе нервы и время, остаётся при должности.
Работа свердловских омбудсменов вскрыла эту подлую лазейку. Они не просто установили судьбы пропавших, они вернули честные имена тем, кто уже не мог за себя постоять.
Однако возникает закономерный вопрос: где наказание для тех, кто пользовался этой лазейкой? Если командир незаконно ставил статус СОЧ, зная или даже просто предполагая, что боец мёртв, он должен отвечать по всей строгости. Пока же масштаб злоупотреблений впечатляет: больше тысячи искалеченных судеб только в одном регионе. А сколько таких случаев по всей стране?
Лазейку для нечистых на руку командиров прикрыли, но это лишь первый шаг. Теперь предстоит разобраться с каждым конкретным случаем, наказать виновных и сделать так, чтобы у тех, кто командует на передовой, больше не было соблазна решать свои бюрократические проблемы за счёт памяти погибших. Потому что те, кто отдаёт жизнь за родину, такого не заслуживают.